Неточные совпадения
— Здесь столько блеска, что глаза разбежались, — сказал он и пошел в беседку. Он улыбнулся жене, как должен улыбнуться муж,
встречая жену, с которою он только что виделся, и поздоровался с княгиней и другими знакомыми, воздав каждому должное, то есть пошутив с дамами и перекинувшись приветствиями с мужчинами. Внизу подле беседки стоял уважаемый Алексей Александровичем, известный своим умом и образованием генерал-адъютант. Алексей Александрович зaговорил с ним.
Самгин вспомнил наслаждение смелостью, испытанное им на
встрече Нового года, и подумал, что, наверное, этот министр сейчас испытал такое же наслаждение. Затем вспомнил, как укротитель Парижской коммуны,
генерал Галифе, встреченный в парламенте криками: «Убийца!» — сказал, топнув ногой: «Убийца? Здесь!» Ой, как закричали!
Я оставил
генерала и поспешил на свою квартиру. Савельич
встретил меня с обыкновенным своим увещанием. «Охота тебе, сударь, переведываться с пьяными разбойниками! Боярское ли это дело? Не ровен час: ни за что пропадешь. И добро бы уж ходил ты на турку или на шведа, а то грех и сказать на кого».
Вслед за ними посетил нас английский генерал-губернатор (governor of the strait — губернатор пролива, то есть гонконгский), он же и полномочный от Англии в Китае. Зовут его сэр Бонэм (sir Bonham). Ему отданы были те же почести, какими он
встретил нашего адмирала на берегу: играла музыка, палили из пушек.
— Они всегда жалуются, — сказал
генерал. — Ведь мы их знаем. — Он говорил о них вообще как о какой-то особенной, нехорошей породе людей. — А им тут доставляется такое удобство, которое редко можно
встретить в местах заключения, — продолжал
генерал.
В Петербурге Райский поступил в юнкера: он с одушевлением скакал во фронте, млея и горя, с бегающими по спине мурашками, при звуках полковой музыки, вытягивался, стуча саблей и шпорами, при
встрече с
генералами, а по вечерам в удалой компании на тройках уносился за город, на веселые пикники, или брал уроки жизни и любви у столичных русских и нерусских «Армид», в том волшебном царстве, где «гаснет вера в лучший край».
Гуляя,
встретили мы его за Тверской заставой; он тихо ехал верхом с двумя-тремя
генералами, возвращаясь с Ходынки, где были маневры.
Зачем я
встречал у него дикого Американца Толстого и дикого генерал-адъютанта Шилова, уничтожавшего просвещение в Польше?
Старался избегать
встреч с
генералами, чтобы не становиться во фронт.
Жандармский
генерал Н. делал визиты моим родителям, был любезен при
встрече со мной.
Он обещал мне полное содействие, но просил обождать: на Сахалине готовились к
встрече генерал-губернатора, и все были заняты.
Мимо открытых окон по улице, не спеша, с мерным звоном проходили кандальные; против нашей квартиры в военной казарме солдаты-музыканты разучивали к
встрече генерал-губернатора свои марши, и при этом флейта играла из одной пьесы, тромбон из другой, фагот из третьей, и получался невообразимый хаос.
Встреча с Колей побудила князя сопровождать
генерала и к Марфе Борисовне, но только на одну минуту. Князю нужен был Коля;
генерала же он во всяком случае решил бросить и простить себе не мог, что вздумал давеча на него понадеяться. Взбирались долго, в четвертый этаж, и по черной лестнице.
Обратив, наконец, на это внимание, князь подивился, что в эти два дня, при случайных
встречах с Лебедевым, он припоминал его не иначе как в самом сияющем расположении духа и всегда почти вместе с
генералом.
Но при
встречах Коля ничего не мог сказать особенного, кроме того, что решительно «недоволен»
генералом и теперешним его поведением: «Таскаются, пьянствуют здесь недалеко в трактире, обнимаются и бранятся на улице, поджигают друг друга и расстаться не могут».
Ах да, сказал бы я вам одну вещь; удивил меня давеча
генерал: Бурдовский разбудил меня в седьмом часу на дежурство, почти даже в шесть; я на минутку вышел,
встречаю вдруг
генерала и до того еще хмельного, что меня не узнал; стоит предо мной как столб; так и накинулся на меня, как очнулся: «Что, дескать, больной?
— А если так, то позвольте мне сесть, — прибавил Ипполит, преспокойно усаживаясь на стуле, на котором сидел
генерал, — я ведь все-таки болен; ну, теперь готов вас слушать, тем более что это последний наш разговор и даже, может быть, последняя
встреча.
С Каратыгиным я познакомился уже в следующую зиму, когда ставил"Ребенка", а Григорьева стал
встречать в книжном магазине Печаткина. Тогда он уже оселся на благородных отцах, играл всегда Фамусова — довольно казенно, изображал всяких
генералов, штатских чиновников, отставных военных. Он отличался"запойным"незнанием ролей, а если ему приходилось начинать пьесу по поднятии занавеса, он сначала вынимал табакерку, нюхал и устремлял взгляд на суфлерскую будку, дожидаясь, чтобы ему"подали реплику".
Но так как вся Москва почти знала, что генерал-губернатор весьма милостиво взглянул на афинские сборища, то оные были возобновлены, и в них принялись участвовать прежние дамы, не выключая и Екатерины Петровны, которая, однако, к великому огорчению своему, перестала на этих сборищах
встречать театрального жен-премьера, до такой степени напуганного происшедшим скандалом, что он не являлся более и на дом к Екатерине Петровне.
Много помог мне и уланский офицер, особливо когда я открыл ему раскаяние Филаретова. Вот истинно добрейший малый, который даже сам едва ли знает, за что под арестом сидит! И сколько у него смешных анекдотов! Многие из них я
генералу передал, и так они ему пришли по сердцу, что он всякий день, как я вхожу с докладом,
встречает меня словами:"Ну, что, как наш улан! поберегите его, мой друг! тем больше, что нам с военным ведомством ссориться не приходится!"
К удивлению, преобразовательные затеи Петеньки не
встретили почти никакого отпора со стороны
генерала.
Генерал называет Антошку подлецом и христопродавцем; Антошка называет
генерала"гнилою колодою". Оба избегают
встреч друг с другом, оба стараются даже не думать друг об друге, и оба не могут ступить шагу, чтобы одному не бросился в глаза новый с иголочки домик"нового человека", а другому — тоже не старая, но уже несомненно потухающая усадьба"ветхого человека"…
Приехал доктор и вырвал больной зуб. Боль утихла тотчас же, и
генерал успокоился. Сделав свое дело и получив, что следует, за труд, доктор сел в свою бричку и поехал домой. За воротами в поле он
встретил Ивана Евсеича… Приказчик стоял на краю дороги и, глядя сосредоточенно себе под ноги, о чем-то думал. Судя по морщинам, бороздившим его лоб, и по выражению глаз, думы его были напряженны, мучительны…
— Сейчас, братец ты мой, — начал он каким-то веселым голосом, — я
встретил здешнего
генерала и писателя, Александра Иваныча Коптина.
Все, что он на этот раз
встретил у Еспера Иваныча, явилось ему далеко не в прежнем привлекательном виде: эта княгиня, чуть живая, едущая на вечер к генерал-губернатору, Еспер Иваныч, забавляющийся игрушками, Анна Гавриловна, почему-то начавшая вдруг говорить о нравственности, и наконец эта дрянная Мари, думавшая выйти замуж за другого и в то же время, как справедливо говорит Фатеева, кокетничавшая с ним.
Генерала в это время никогда почти не было дома; он, по его словам, гулял все по Невскому, хоть на Невском его никто никогда не
встречал.
Чрезвычайное впечатление производили на меня тогда частые
встречи мои с нею, разумеется на улице, — когда она выезжала прогуливаться верхом, в амазонке и на прекрасном коне, в сопровождении так называемого родственника ее, красивого офицера, племянника покойного
генерала Дроздова.
Генерал вдруг заметил, что он
встретил сегодня «молодого Ставрогина» верхом…
Я отправился в канцелярию, и только вышел,
встречаю знакомого
генерала А.Д. Мартынова, начальника штаба, в те дни замещавшего наказного атамана, бывшего в отпуску. Я ему сказал, что иду в канцелярию за справками.
Папенька в ту пору говорили, что будто бы
генерал, который за меня сватался, пьют очень много, однако разве не
встречаем мы многие примеры, что жены за пьяными еще счастливее бывают, нежели за трезвыми?
В этот день вечером вся Тула осветилась иллюминацией. Светлейший въехал в город. Наместник, губернатор, вице-губернатор, губернские и уездные предводители с дворянством, многие военные
генералы, штаб-офицеры, гарнизон, все чиновники присутственных мест
встретили его у дворца.
Весь сияющий, вышел от
генерала Александр Васильевич. Несколько времени спустя после производства в капралы Суворов опять случайно
встретил императрицу Елизавету Петровну.
— Да,
встреча! Лет шесть не встречались. То есть и встречались, да ваше превосходительство не удостоивали взглядом-с. Ведь вы генералы-с, литературные то есть-с!.. — Говоря это, он насмешливо улыбался.
— Ну, брат Маслобоев, это ты врешь, — прервал я его. — Во-первых,
генералы, хоть бы и литературные, и с виду не такие бывают, как я, а второе, позволь тебе сказать, я действительно припоминаю, что раза два тебя на улице
встретил, да ты сам, видимо, избегал меня, а мне что ж подходить, коли вижу, человек избегает. И знаешь, что и думаю? Не будь ты теперь хмелен, ты бы и теперь меня не окликнул. Не правда ли? Ну, здравствуй! Я, брат, очень, очень рад, что тебя
встретил.
Луша засмеялась и замолчала. Лаптев заложил ногу за ногу, начал жаловаться на одолевавшую его скуку, на глупые дела, с которыми к нему пристает
генерал каждый день, и кончил уверением, что непременно уехал бы завтра же в Петербург, если бы не сегодняшняя
встреча.
Гораздо серьезнее будет
встреча Раисы Павловны с той особой, которая едет с
генералом Блиновым.
Коляска
генерала проследовала к генеральскому флигельку, где Нину Леонтьевну
встретил пан Брат-ковский, улыбавшийся и державший почтительно свою соломенную шляпу в руках.
Но пока он сам одевался и обчищался, да пока одевался и шел к
генералу, в сопровождении жандарма, полковник Пшецыньский, с неизменным револьвером в кармане, — впечатление внезапного испуга успело уже пройти, и адъютант
встретил в сенях Пшецыньского, как подобает независимому адъютанту, сознающему важность и власть своего
генерала.
Генерал повернулся, желая поймать голос, осмелившийся
встретить его слова столь громким протестом.
Кончив объяснение с Пшецыньским,
генерал вышел на крыльцо. Полковник как-то меланхолически выступал за ним следом, держа в руках «Положение». На крыльце
генерала встретили только что подошедшие в это время становой с исправником и предводитель Корытников, на котором теперь вместо шармеровского пиджака красовался дворянский мундир с шитым воротником и дворянская фуражка с красным околышем.
В известии этом, как видим, не было ничего необыкновенного, но оно смутило Александру Ивановну, частию по безотчетному предчувствию, а еще более по тому особенному впечатлению, какое письмо этого «некоего Ворошилова» произвело на
генерала, оживив и наэлектризовав его до того, что он, несмотря на свои немощи, во что бы то ни стало, непременно хотел ехать
встречать своего друга в город.
Александра Ивановна смутилась этим известием, стала тщательно удаляться от
встреч с Ларой и еще более с ее мужем:
генерал, от внимания которого не могло укрыться это охлаждение, только улыбнулся и назвал Лару «дурой», сказав...
Генерал встретил ее тем, что просил успокоиться и сказал, что ему все известно.
С тем же недоверием
встретили эту весть и
генерал, и Форов, явившийся на этот случай в чрезвычайном раздражении.
Она выбежала на крыльцо и,
встретив горничную девушку, узнала от нее, что в кабинете сидит
генерал и Форов, а на мезонине — глухонемая Вера, а генеральши совсем нет дома.
Как-то одного из них он увидел в компании своих знакомых, ужинавших в саду, среди публики. Сверкнул глазами. Прошел мимо. В театре ожидался «всесильный» генерал-губернатор князь Долгоруков. Лентовский торопился его
встретить. Возвращаясь обратно, он ищет глазами ростовщика, но стол уже опустел, а ростовщик разгуливает по берегу пруда с регалией в зубах.
Как-то одного из них Лентовский увидал в компании своих знакомых, ужинавших в саду, среди публики. Сверкнул глазами, прошел мимо. В театре присутствовал «всесильный» генерал-губернатор князь Долгоруков. Лентовский торопился его
встретить. Возвратившись обратно, он ищет глазами ростовщика, но стол уже опустел, а ростовщик разгуливает по берегу пруда с сигарой в зубах.
Вечером, когда немного утихло, они пошли на мол, чтобы посмотреть, как придет пароход. На пристани было много гуляющих; собрались
встречать кого-то, держали букеты. И тут отчетливо бросались в глаза две особенности нарядной ялтинской толпы: пожилые дамы были одеты, как молодые, и было много
генералов.
Но я не поступаю в военную службу или выхожу из нее и, отказываясь таким образом от военной формы и от надежды быть
генералом, считаю себя свободным от обязательства — прикладывать руку к козырьку при
встрече со всяким офицером.
В описанный нами день треволнений для Виктора Павловича Оленина, день
встречи его с Иреной Станиславовной и переезда, по ее требованию, под одну с нею кровлю, в доме
генерала Владимира Сергеевича Похвиснева ждали гостей.